Интервью с Сосланом Кудзаевым

Человек удивительное создание. Наделенное разумом, способностью чувствовать, сострадать. В ком-то подобные проявления выражены и очерчены выразительнее, в ком-то они менее заметны. Человек так же может приспособиться к любым условиям жизни. Привыкнуть к ним. Даже к боли можно привыкнуть. Со временем самая острая боль притупляется и превращается в ноющую, пожирающую изнутри подселенческую силу, способную свести с ума, лишить надежды и веры в исцеление, превратить в безвольное существо. Такие люди живут среди нас. Казалось бы, в обществе которое прогрессирует во всех сферах человеческой деятельности каждый день,  в обществе, в котором медицина занимает особую нишу, есть безнадежно больные люди. И их недуг по своей природе вполне истребим, но за нехваткой веры в своего пациента и собственное терпение врачи зачастую ставят безапелляционные  диагнозы. В Клинику к Доктору Кудзаеву, а конкретно в кабинет реабилиталогии  при клинике, попадают именно такие больные. Отчаявшиеся, потерявшие веру в себя. В чудо. 

Но всё же в мире все на балансе. И на каждый сложный случай находится тот, кто сильнее любого безнадежного диагноза. И сегодня речь пойдет именно о таком человеке. О Кудзаеве Сослане Казбековиче. Враче Реабилитологе . О человеке, чьй путь в медицине был предначертан. 

- Сослан, как так сложилось, что Вы выбрали медицину как смысл своей жизни? Вы пробовали себя в других отраслях, или пошли на зов сердца?

- Мое будущее было предопределено, так как моей любимой игрушкой в 4-х летнем возрасте был Аппарат Илизарова и с Гавриилом Абрамовичем Илизаровым я здоровался за руку. И так как я находился на стадии своего личностного формирования в кругу высококвалифицированных специалистов в области медицины, ничего более интересного, чем дарить людям здоровье, я не наблюдал. Затем, у меня появилась потребность в какой-то творческой деятельности; меня интересовала журналистика, меня интересовало актерское мастерство, т.е. сцена.  Дальше я окончил 16 школу, которая на тот момент называлась 1 осетинская гимназия, эта гимназия была общеобразовательная, и по воле судьбы стал студентом Северо-осетинской государственной академии. Далее поступил в СОГМА на педиатрический факультет в 2000 году. 

Как сложилось, что Вы остановились на реабилитологии? 

- В 2002 году, по воле судьбы и несчастного случая я перенес тяжелую, не совместимую практически с жизнью травму - открытая огнестрельная черепно-мозговая травма и будучи начинающим врачом, попал в реабилитацию как пациент, который не ходил, не видел, не слышал как полагается. Я пережил все ощущения, которые испытывают больные с такими же трудностями. Я понял и осознал их боль и ощущения. Тогда же я понял, что реабилитация меня заразила, появился какой-то азарт, я увидел выражение лица человека, который на протяжении 15 лет сидел в инвалидном кресле, и потом его ставят на его парализованные ноги, и он ощущает земную твердь под ногами, которых он не чувствует, и вот это выражение лица меня на столько зацепило, что я решил, что займусь реабилитацией и если за всю мою карьеру у меня получится поднять с коляски хотя бы одного пациента, поднять его с инвалидного кресла, то это будет означать, что то чем я занимаюсь, будет иметь какой-либо смысл. На данный момент с 2008 года у меня уже есть больше 2-х таких пациентов, а конкретно 3-е, тех, кого я могу сейчас считать непосредственно своим результатом. Т.е., когда мы познакомились они сидели в инвалидном кресле, на данный момент это ходячие люди.

Вы ведь не останавливаетесь на достигнутых знаниях, как Вы развиваетесь? 

Я прошел специализацию в городе Москве по лазеротерапии – это элементы кардеологической реабилитации, реабилитации после инфарктов, инсультов. Я так же эти знания, эту деятельность адаптировал под ту деятельность, которой занимаюсь, для восстановления кровообращения в тех тканях, которые долго находились в состояние гипотрофии и уже даже наступившей отрафии. То есть получил знания, оперируя которыми, получается вернуть трофику в эти ткани,  запитать те мышцы, которые являются насосом крови в жизненно важные зоны вернуть как можно ближе к физиологической норме, трофику, затем уже заниматься их тонусом. основная группа пациентов, которыми я занимаюсь, инвалиды первой группы, это в нашей стране, к сожалению, не платежеспособный контингент пациентов. 

- Здравохранительная система ведь предусматривает поддержку таким больным? 

- Конечно должны быть какие-то благотворительные фонды, какие-то квоты, то что сейчас у нас предусмотрено в принципе, но все это переплетается с такой жуткой бюрократией и коррупцией, что пациенту дешевле бывает болеть, нежели лечиться.

Клиника Доктора Кудзаева принимает какие-то меры? 

- Мы, на своем месте, пытаемся с этим бороться. Не то что бы бороться, просто я думаю так, что милосердие - оно превыше справедливости. И  если я вижу, что я могу помочь больному и добиться положительного результата, положительной динамики у пациента с ограниченными возможностями, то такой результат очень важен для меня. И мы начинаем лечение, в большинстве случаев я даже занимаюсь лечением на дому у пациента, затем мы добиваемся положительной динамики, и уже тогда я начинаю привлекать пациента в стационар. Благодаря политике клиники,  у нас есть гибкая система скидок. То есть индивидуальный подход к каждому. Все сугубо индивидуально. На банальный поглаживающий релакс массаж две спины одинаково не реагируют, поэтому я скептически отношусь к политике моих коллег, которые говорят, что одной и той же методикой они могут вылечить одну и ту же патологию у 100% пациентов. Это невозможно. Повторюсь- сугубо индивидуальный подход.

-Сослан, Вы никогда не думали о том, чтобы делиться своим бесценным опытом? Писать методические пособия, научные статьи? 

-Безусловно, профессиональный рост без каких-то научных трудов невозможен. Это входит в планы, но в планы немного отдаленные. Помимо того, что я работаю с парализованными людьми, что уже обуславливает, что мне в принципе не до каких-то статей бывает, даже по времени. Планы отдаленные, но не исключаю, планирую.

-С какими травмами Вам чаще всего приходится сталкиваться у страдающих заболеваниями? 

-Травмы у парализованных по большей мере занимают последствия ДТП, последствия огнестрельных ранений с повреждением нервных тканей. Сейчас на потоке у нас стоит консервативное лечение грыжи межпозвонкового диска на той стадии, когда это лечение актуально и в принципе необходимо. Я занимаюсь предоперационной реабилитацией, послеоперационной реабилитацией и в самом лучшем случае – вместо операционной реабилитацией.

Расскажите о конкретном случае, которым Вы по праву гордитесь. 

- У меня есть пациентка с Верхней Балкарии, которая была в таком состоянии, что все специалисты в области физиотерапии, в области реабилитации, отнеслись как к пациенту бесперспективному и объясняли близким и родственникам, что не берутся за нее, потому что это будет «мартышкин труд» . Потом мы встречаемся, знакомимся, просто девушка увидела по Кабардинскому телевидению программу «Семейный портрет», если не ошибаюсь и там был сюжет о докторе Кудзаеве. И она настойчиво стала упрашивать своего брата – вези меня туда. Не зная ни контактов, ни отзывов, она настояла – вези меня туда, и все. Он ее привез. Мне набрал Казбек Урусханлвич и говорит « Там на парковке в машине сидит пациент – девушка 38 лет, тяжелый случай, не знаю, возьмешься или нет, смотри сам." Мы познакомились, на момент нашего знакомства ей можно было дать на 20-30 лет старше, так она  выглядела в связи с тем, что она долгое время находилась в состоянии гипотонии и все обменные процессы были нарушены. Кожа на лице была в отвратительном состоянии, волосы поседели,  с зубами тоже происходило что-то страшное, и поникший потухший взгляд. Это была пятница, я попросил их поехать домой, собрать необходимые документы, необходимые вещи, вернуться. Решили ее госпитализировать в понедельник. Брат пациентки был удивлен, что я с таким энтузиазмом решил взяться за нее. Меня давно научили делить пациентов на две группы – это Мересьевы и не Мересьевы, т.е. пациент- боец, с которым надо пожестче работать и это будет его стимулировать. И пациент – не боец, с которым надо помягче, потому что он может просто психологический барьер выставить между собой и специалистом и возникнут  сложности с контактом. На тот момент я еще не разглядел в ней Мересьева, но сделал такой ход, замечание « Жанна, ну, ты же леди, когда ты последний раз на себя в зеркало смотрела? Посмотри, какой у тебя симпатичный лечащий врач, как тебе не стыдно? Я завтра приду на работу, и если волосы на твоей голове не будут покрашены, я с тобой работать не буду.»

На следующий день я пришел, она- каштановая шатенка. У нее макияж как у Азизы в лучшие времена, т.е. она уже была готова к бою. Мы приложили максимум усилий на пути к ее выздоровлению, мы столкнулись с необходимостью еще одного оперативного вмешательства в нижних сегментах поясничного отдела, была операция на позвоночник, проведенная в Израиле. На данный момент, насколько я знаю, это человек – абсолютно самостоятельный, ни в чьей помощи не нуждается,  ни для кого обузой не является. Есть у нас определенная база пациентов, которые пришли не своими ногами, даже среди пациентов с дискогенной патологией,  с грыжей диска позвоночника,  мне нравится то, что они забывают, что они не могли прийти своими ногами. Лечение происходит не только на физическом уровне, но и в эмоционально-психологическом отношении человек меняется, у него мышление больного человека постепенно рассасывается, он начинает мыслить как здоровый человек.  Он забывает о том, что он когда-то был ограничен в своих возможностях. И часто бывает такое, что пациентка которую  носили на руках, поднимали на 3-й этаж, и после процедур снова уносили, через какое-то время начинала спускаться сама, позже и подниматься. И все что осталось от того страшного состояния, в котором она находилась, это онемение в мизинце. Чувство онемения сохранилось,  и то, в связи с тем, что было ущемление нервной ткани, это ущемление само по себе отошло, то есть нервная ткань освободилась, но в том месте, где ущемлялась нервная ткань, там по типу пролежня, остается след и легкое нарушение нервной проходимости все равно остается.

-Вы поддерживаете связь со своими подопечными? 

- И по телефону созваниваюсь, я стараюсь оставаться в контакте с пациентами. И в городе я часто их встречаю. Когда я вижу, что пациент встретив меня улыбается, я наполняюсь новыми силами. Медицина - это глобальное самопожертвование, когда от усталости, от того что ты отдаешь больше чем получаешь опускаются порой руки, ведь врачи тоже не запрограммированы на перегрузку, и вдруг приходит  видео ролик и ты видишь, как твой парализованный пациент  танцует вальс со своей мамой, у которой он является единственным ребенком, а ей говорили все, кроме меня меня, что он не встанет на ноги, то появляется стимул продолжать работать дальше и понимаешь, что не зря все это. 

Вы ведь по специализации педиатр? Вы работаете с детьми? 

Да. Так и есть. И это не маловажно, что я работаю и с детками тоже. У меня есть пациенты с последствиями родовой травмы, где три с половиной года ребенок не мог сидеть, держать спину, голову. Работу начинаем по программе, чтобы лечение ребенка проходило в условиях максимально комфортных для него. То есть минимум боли, минимум страха. 

- О каких приятных моментах связанных в профессиональной деятельностью  Вы хотели бы рассказать? 

- Мне звонит мой 25-ти летний пациент и по телефону мне говорит: « Пахан, куда ты пропал?». У меня официальных детей уже почти столько же, сколько видят во мне родителя, будучи моим подопечными пациенты. 

- Есть личные наблюдения и особенности в лечении пациентов? 

- Я ортопед-травмотолог, который окончил педиатрический факультет. И в дальнейшем уже переспециализировался. Окончил интернатуру на базе СОГМА.

Я начал углубляться в реабилитацию, копаться в тонкостях и выяснил, что лечить человеческий организм на определенных стадиях можно не нарушая его целостность. Не вторгаясь, не допуская его до встречи с хирургом, если есть такая возможность. Самая удачная операция это та, которой нам удалось избежать.

Реабилитация- восстановление.

Это предоперационная реабилитация она направлена на то, чтобы максимально сократить период послеоперационного восстановления. Реабилитация в РФ сейчас находится на относительно зачаточном уровне. Во всем мире в принципе принято так, что даже во время хирургического лечения реабилитолог должен начинать работу на операционном столе, как только отошли хирурги. Реабилитолог обязательно должен находиться в отделении реанимации, потому, что мне достаются пациенты. У которых бывают пролежни до надкостницы. Это позор. Такого быть не должно. С лежачими пациентами надо работать. Они нуждаются в профессиональном подходе. Просто для того, что бы максимально сократить период восстановления.

- Ваш принцип в жизни? 

- Быть, а не казаться.

- Какие напутствия Вы могли бы дать своим потенциальным пациентам? 

- У меня был относительно недавно случай, когда приехала пациентка из Грозного . Приехали молодая девушка со своей свекровью. Ей 24 года, а ее клиническая картина в пояснице соответствовала примерно 60 годам.  Ею надо было экстренно заниматься, прям комплексный подход  должен был быть. Это и медикаментозное лечение, и все те техники массажные, которые я использую в лечении. Это и точечный массаж, и крио массаж, и лазеротерапия, и электро-вибро массаж, и многое другое. У нее трое детей. И у нее возник вопрос, не мог бы я не листике написать что мы будем делать с ее спиной в домашних условиях? Я ответил просто, так как я думаю. Я таких назначений не делаю, делать не собираюсь потому, что это не профессионально, и дело не в том, что я боюсь сделать неправильное назначение, дело в том, что ни я, ни они не застрахованы от того, что в аптеке купят контрофактный препарат и она отреагирует на него анафилактическим шоком и они приедут с моим листиком. И все, моя карьера закончилась бы. Поэтому, если лечиться, то человек должен понимать, что его здоровье, его состояние организма на данный момент для него должно быть важнее чем, деньги, которые надо быстро где-то заработать, где работа, где нужен карьерный рост какой-то обеспечить себе, над все это отложить на второй этап, осознавая, что будучи больным ты не сможешь этого всего делать. И детям этой девушки  нужна здоровая мама. Сегодня очень много людей, которые ищут работу по вакансиям «няня», «сиделка», все это возможно, было бы желание. Просто человеческий фактор. Это наше неправильное стереотипное мышление, если на чем-то экономить, то экономить на здоровье. На том, на чем экономить в принципе не целесообразно, потому, что все, что ты сэкономишь, ты принесешь в аптеку, а половину врачу. Поэтому лечиться надо своевременно, вовремя.